Послание патриарха Никона к царю Алексею Михайловичу из Воскресенского монастыря, июль 1659 г.

Великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, богомолец ваш, смиренный грешный Никон, бывший патриарх, о вашем государеве душевном спасении и телесном здравии и о еже на сопостаты о победе и одолении Бога молю, да здравствуеши с своею царицею, а с нашею государынею и великою княгинею Мариею Ильиничною, и с своим сыном, а с нашим государем, царевичем и великим князем Алексеем Алексеевичем, и с своими сестрами, а с нашими государынями царевнами и великими княжнами, царевною и великою княжною Ириною Михайловною, царевною и великою княжною Анною Михайловною, царевною и великою княжною Татияною Михайловною и с своими дщерьми, а с нашими государынями, царевною и великою княжною Евдокиею Алексеевною, царевною и великою княжною Марфою Алексеевною, царевною и великою княжною Софиею Алексеевною и со всем сигклитом и со всем христолюбивым воинством и со всеми православными христианы. 
Еще же молю не прогневатися на богомолца вашего о нужнейших ми к тебе великому государю, уповая на прежде бывший твой благий нрав о Бозе.
Слышах бо, якоже дал еси святой велицей церкви, и паки ныне повелел возвратити. Молю тя Господом нашим Иисусом Христом таковых не деяти, понеже сам еси чтеши божественная писания, иже глаголется: дайте, рече, и дастся, и протчя. И паки инде речено есте: Анание, почто сатана искуси сердце твое, искусити Святаго Духа? Не сущее ли твое бе и в твоей области дати, или ни? А еже преднаписашася, – вся к ползе нам преднаписашись. И паки молю тя, великаго государя, престати от таковых и не уподоблятися речем злым, но паче Божиим; поревнуй оной убогой вдовице, давшей две медницы, и второй, возлиявшей миро на нозе Христовы, им, речет Христос, в памяти быти, и есть и ныне чтомо и хвалимо, и образ всем боголюбцем, дающим святым Божиим церквам. Не начинай, Господа ради, о малых сих, да не в великое нерадение приидеши и прогневавши Господа своего; еще бо имаши многа блага, ибо от малаго презорства великое возрастает и не сущее свое даем, но Божие Богу. Сего ради и во церкви глаголется: Твоя от Твоих и Тебе приносяще. И паки еще мысль моя принуди мя к тебе великому государю и се писать: аще и я, по долгу своему, прощения от тебя великаго государя чрез писание просил, в нихже яко человек согрешил, по заповеди Господи рекшей: аще принесеши дар твой ко олтарю и имать нечто брат твой на тя, остави ту дар и шед смирися с братом своим. Аз же не яко брат, но яко последний богомолец ваш. Ты же, великий государь, чрез спальника своего Афанасия Ивановича Матюшкина прислал свое милостивое прощение. Ныне же слышу многа твориши не яко прощеному, но яко последнему злодею: худыя моя и смиренныя вещи, иже суть в келье осталися, и письма, в них же многое таинство, егоже никому же от мирских ведать, понеже попущением Божиим и вашим государским советом со священным собором избран бых яко первосвятитель, и многое ваше государево таинство имех у себя, такожде и инех много; овии требующе совершеннаго прощения грех своих, написующе своима рукама и запечатлеюще подаша ми, да яко святитель, имея власть по благодати Божией, данней нам от пресвятаго и животворящего Духа власть на земли вязати и решити человеческия грехи, разрешим, ихже никому иному ведати подобало, мню, ниже самому тебе великому государю. И дивлюся о сем: како вскоре в таковое дерзновение пришел еси, иже иногда страшился еси на простых церковных причетников суд наносити, якоже и святые законы не повелевают; ныне же всего мира иногда бывша аки пастыря восхотех грехи и таинства ведати и не сам точию, но и мирским, имже дерзающем безстрашно не поставь, Господи, во грех, аще покаются? Вскую наша ныне судится от неправедных, а не от святых? Аще ли и изволил ты, великий государь, и от нас что тебе надобно сотворили быхом, но слышим, яко сего ради се бысть, да писание святыя десницы твоея не останется у нас, еже писал еси, жалуя нас богомолца своего, любо почитая великим государем (но нестьмо); такожде и ныне не по нашей воли, но по своему изволению, не вем, откуду начася, а мню тобою великим государем такие начатки явилися: понеже ты, великий государь, писал и в грамотах твоих государевых во всех и в отписках изо всех полков к тебе, великому государю так писано и во всяких делех и невозможно сего исправити, да потребится злое  и горделивое проклятое прозвание, аще и не моею волею бысть сие; надеюся на Господа, что нигде не обрящется моего хотения и веления на се, разве лживаго счинения, егоже ради днесь много пострадах и стражду Господа ради от лжебратии, якоже негде речеся: беды во лжебратии, и уста их полны горести и лести, под языком их неправда, и прочая. Понеже елико речено нами смиренно, – се исповедано гордо, и елико богохвално – се сказано хулно; и таковыми лживыми словесы возвеличен гнев твой на мя, мню, ни на ково тако, что не вельми велико, – се велико возвеличено, чево не бывало прежде в ваших государевых чинех о том истязан, чево ни хотел ни проискивал, еже зватися великим государем, пред всеми людьми укорен и поруган туне, – мню, и тебе то великому (государю) не безпаметно, что и во святей литоргии слыхал еси, по нашему указу, по трисвятом кликали великим господином, а не великим государем, о сем наше и веление было. Аще ли тебе великому государю не памятно, изволь церковников, дьяконов соборных допросить: аще не солгут, то тоже тебе скажут, якоже и яз ныне глаголю. Но паки о лжебратских неправдах да глаголем, яко толико их лжа возвеличена и сущих враг твоих аз осужденнее: еже бе иногда во всяком богатстве и единотрапезен бе с тобою, не стыждуся о сих похвалитися, и питен яко телец на заколение толстыми многими пищами, по обычаю вашему государеву, егоже аз много насладив, вскоре не могу забыти: еже ныне Июля в 25 день торжествовася рождение благоверные царевны и великие княжны Анны Михайловны вси возвеселившеся о добром том рождестве насладившесь; един аз, яко пес, лишен богатыя вашея трапезы; но и пси, по реченному, напитаваются от крупиц, падающих от трапезы господей своих. Аще не бы яко враг вменен, не бы лишен малого уломка хлеба богатыя вашея трапезы. Сам ты, великий государь, не не веси божественное писание, чево прежде иных в день судный истязани будем: алчен, рече, накормисте. Сие речеся не аки о алчных печашесь Христос, но любовь составляя, понеже никтоже лишася дневныя пищи бывает своея, аще и нищ есть; аще ли бы о нищих печаловался Христос, не бы инде глаголал: не печетеся, что ясте или что пиете: возрите на птица небесныя, яко ни сеют, ни жнут, ни собирают, и отец небесный питает их. Се и аз пишу не яко хлеба лишаяся, но милости и любве истязуя от тебе великаго государя, и да не посрамишися и о сих от Господа Бога. Аще ли и враг вменен бысть, еже, благодатию Божиею, не бысть никогда вам великим государем; но и о вразех речено есть: аще враг твой алчет, – ухлеби его. И паки: любите враги ваша. Мнози, и врази и ратоборствующе приемлют благодать вашу. А аз егда не зело богатился нищетою, тогда паче и паче приумножена ваша милость. Ныне же, Господа ради, всех сих нищ преумножен есмь в молитвах моих о вашем душевном спасении и телесном здравии. Не забываем бо и реченное апостолом, иже заповеда молитися первие за царя и всех, иже во власти сущих, яко да даст вам Господь тихо, мирно и безмятежно житие, яко да и мы поживем во всяком благоверии и чистоте. Еще же и самого тебе молю, престани, Господа ради, туне гневатися; солнце, речеся, во гневе вашем да не зайдет. Кто бо, рече Святый Дух усты Давида пророка и царя, ходяй без порока и делая правду, глаголя истину, иже не ульсти в сердце своем и не сотвори искреннему своему зла и поношения на ближняго не приять; творяй сия не подвижется во веки. Сицев царя и пророка устав. Аз же ныне паче всех человек оболган тебе великому, поношен и укорен неправедно; сего ради молю, претворися Господа ради и не дей мне грешному немилосердия, котораго не истяжи моя худыя вещи; убойся глаголющаго: имже судом судите – осудитеся, и еюж мерою мерите – возмерится вам; якоже хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде; и еже себе не хощеши, инем не твори; хощеши, да твои таинства не по воле твоей ведати станут человецы, убойся глаголющего: небо и земля мимо идет, словеса же моя не мимо идут. И паки: йота и едина черта не прейдут от закона, дондеже вся будут. Како не имаши постыдитися глаголющаго: блажени милостивы, яко тии помиловани будут? Како имаши помилован быти, сам не быв милостив? Како помолишися всегда и оставление долгов испросиши, глаголя: остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим, и не оставляя никогдаже? Како имаши узрети по многом своем и долголетном житии лице Божие, не быв чист сердцем? Еще же не аз точию, но мнози мене ради страждут, како пред малыми сими деньми со князь Юрьем ты великий государь приказывал, что лише ты един (приписано: да царевна) до мене и добры (исправлено, было: добр),  и князь Юре; ныне же един точию ты ко мне убогому богомольцу зело немилостив явился; но и хотящим миловати возбраняеши и всем заказ крепкой положен ко мне приходити. Господа Господа ради молю, престани от таковых! Аще и царь еси великий, от Господа поставленный, но правды ради. Чтож ли моя неправда пред Тобою, что церкви ради суда на обидящаго просил? И не точию суд праведен получил, но ответы полны немилосердия; ныне же слышу, чрез законы церковныя сам дерзаеши священнаго чину судити, ихже не повелено ти есть от Бога. Возри, Господа ради, на первыя роды, иже чрез закон дерзающе на священное дело о великих; сам ты, великий государь, не невеси, якож о Озии пишется, и прочее; а яже о Мануиле, царе гречестем, мню и ты великий государь и сего не не веси, иже восхоте священника в скотоблудии судити, како явися ему Христос подобием тем, иже написан у главы его стояще. Ныне же, по смотрению Божию, имеет той святый Христов образ святая великая соборная апостольская церковь в недрех своих, в царствующем граде Москве, и святая десница Христова тако исправися указательным чином и доднесь показуется, егда повеле ангелом наказати царя, яко да накажется не судити моих рабов прежде общаго суда, якоже и прочее повести сея святыя воследование повествует. Умилися, Господа ради, и не озлобляй мене ради грешнаго о мне грешнем жалящих; вси бо людие твои суть и в руку твоею суть и несть избавляющего их от святые державы твоея; и сего ради паче милуй и заступай, якоже учит божественный апостол глаголя: Божий бо слуга еси в отмщение злодеем, в похвалу же благотворцем, и не на лица зряще суд суди, но праведен суд суди, иже и озлоблении, или малых вин ради, или по оболганию Господа Бога ради, свободи и возврати, да Бог святый оставит многая твоя согрешения. Елицы же глаголют на мя, яко много ризные казны будто взял, – Бог святый не постави им в грех; а аз же чист от сих: един сакос взят, и тот недорог, простой; а амофор прислал мне Гавриил, Халкидонский митрополит, и не корысти ради, но егда жив и потреба молитву о вашем государеве душевном спасении и о телесном да сотворю в них, а по смерти на грешное мое тело да положится. И елицы глаголют: казны много взял с собою, – и не взял; но сколко будет издержано в церковное строение, а по времени хотел отдать. И елико казначею дано Воскресенскому во отшествие мое не корысти ради, но да в долгу братью не оставлю, понеже деловцом нечем было росплатиться. А яж иная казна есть, пред очима всех человек: двор Московской строен, тысячь десяток и два и больши стало; насадной завод тысячь в десять стал; тебе великому государю 10000 челом ударил на подъем ратным; тысячь с десять в казне на лицо; 9000 дано ныне на насад; на 3000 летось лошадей куплено; шапка архиерейская тысячь пять шесть стала; а инова росходу святый Бог весть, елико убогим, сирым, вдовам, нищим, тому всему книги есть в казне; но о всех, каюся, Господа ради, прости, да сам Господом прощен будеши: отпустите, рече, и отпустится вам. 
На письмо Господа ради не позазри, мало вижу, а набело писать не могу. Здравствуй, великий государь, со всем своим благодатным домом на многа лета. 
На обороте послания надпись: Великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу. Помета: 167, Июля … день.