Письма XVIII века

Joseph_Kreutzinger_-_Portrait_of_Count_Alexander_Suvorov_-_WGA12281Письма Суворова к дочери.

Кинбурн, ч. 20 Декабря, 1787 года .

Любезная Наташа!

Ты меня порадовала письмом от 9 Ноября; больше порадуешь, как на тебя наденут белое платье; и того больше, как будем жить вместе. Будь благочестива, благонравна, почитай свою матушку Софью Ивановну; или она тебе выдерет уши, да посадит за сухарик с водицею. Желаю тебе благополучно препроводить Святки; Христос Спаситель тебя соблюди новой и многие годы! Я твоего прежнего письма не читал за недосугом; отослал к сестре Анне Васильевне. У нас были драки сильные, нежели в деретесь за волосы; а как в правду потанцевали, в боку пушечная картечь, в левой руке от пули дырочка, да подо мною лошади мордочку отстрелили: насилу часов чрез восемь отпустили в театру в камеру. Я теперь только что возвратился; выездил близь пятисот верст верхом в шесть дней и не ночью. Нам же весело на Черном море, на Лимане! Везде поют лебеди, ушки, кулики; по полям жаворонки, синички, лисички, а в воде стерляди, осетры: пропасть! Прости, мой друг Наташа, я чаю, ты знаешь, что мне моя матушка Государыня пожаловала Андреевскую ленту за веру и верность. Целую тебя, Божье благословение с тобою.

Отец твой Александр Суворов.

 

ПИСЬМО СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

 Кинбурн, ч. 18 Марта, 1788 года.

Милая моя Суворочка!

Письмо твое от 31 числа Генваря получил; ты меня так утешила, что я по обычаю моему от утех заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учит такому красному слогу, что я завидую, чтобы ты меня не перещеголяла. Милостивой Государыне Софье Ивановне мое покорнейшее почтение! О! ай да Суворочка, как уже у нас много полевого салата, птиц, жаворонков, стерлядей, воробьев, полевых цветков! Морские волны бьются в берега, как у нас в крепости из пушек. От нас слышно, как в Очакове собачки лают, как петухи поют. Куда бы я, матушка, посмотрел теперь тебя в белом платье! Как-то ты растешь! Как увидимся, не забудь мне рассказать какую-нибудь приятную историю о твоих великих мужах в древности. Поклонись от меня сестрицам. Благословение Божие с тобою!

Отец твой Александр Суворов.

 

ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

Кинбурн, ч. 29 Мая, 1788 года.

Любезная Суворочка, здравствуй!

Кланяйся от меня всем сестрицам. У нас уж давно поспели дикие молодые зайчики, уточки, кулички. Благодарю, мой друг, за твое письмо от 6 числа марта; я оное сего дня получил. Не ошиблась ли ты уж в месяце? Тут же письмо получил от Елисаветы Ивановны Горихвостовой. Правда! это попозже писано, 15 ч. Марта; кланяйся ей от меня, и обеим вам благословение Божие! Недосуг много писать: около нас сто корабликов; иной такой большой, как смольный. Вода очень студена и так солона, что барашков можно солить. Когда буря, то на нас выбрасывает волнами; прощай, душа моя!

Отец твой Александр Суворов.

 

ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

Кинбурн, ч. 2 Июня, 1788 года.

Голубушка Суворочка, целую тебя!

Ты еще меня осчастливила письмом от 30 Апреля. На одно я вчера тебе отвечал. Коли Бог даст, будем живы, здоровы и увидимся. Рад я с тобою говорить о старых и новых героях; лишь научи меня, чтоб я им последовал. Ай-да Суворочка! здравствуй, душа моя в белом платье: носи на здоровье, расти велика. Милостивой государыне Софье Ивановне нижайшее мое почтение. Уж теперь-то, Наташа, какой же у них по ночам в Очакове вой! Собачки поют волками, коровы охают, волки блеют, козы ревут. Я сплю на косе; она так далеко в море в Лимане. Как гуляю, слышно, что они говорят; они так около нас, очень много! на таких превеликих лодках! шесты большие к облакам, полотна на них на версту. Видно, как табак курят; песни поют заунывные. На иной лодке их больше. чем у вас во всем Смольном мух: красненькие, зелененькие, синенькие, серенькие; ружья у них такие большие, как камера, где ты спишь с сестрицами. Божие благословение с тобою!

Отец твой Александр Суворов.

 

ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

Кинбурн, 21 Августа, 1788 года.

Ma chere Soeur!

Baisez pour moi mes autres amies, et la mains á Софья Ивановна. В Ильин и на другой день мы были в Refectoire с Турками. Ай да ох! как же мы потчивались! Играли, бросали свинцовым большим горохом, да железными кеглями в твою голову величины; у нас были такие длинные булавки, да ножницы кривые и прямые: рука не попадайся: тотчас отрежут, хоть и голову. Ну, полно с тебя, заврались! Кончилось иллюминацией, фейерверком. Хастатов весь исцарапан. С Festin Турки ушли, ой далеко! Богу молиться по-своему и только: больше нет ничего. Прости, душа моя: Христос Спаситель с тобою.

Отец твой Александр Суворов.

 

ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

Берлад, ч. 21 Августа, 1789 года.

Суворочка, душа моя, здравствуй!

Baise les mains á Софья Ивановна, поцелуй за меня сестриц. У нас стрепеты поют, зайцы прыгают, скворцы летят на воздухе по возрастам. Я одного поймал из гнезда; кормил из рота, а он и ушел домой. Поспели в лесу грецкие и воложские орехи. Пиши ко мне изредка; хоть мне и недосуг, но я письма твои читать буду. Молись Богу, чтоб мы с тобою увиделись. Я пишу к тебе орлиным пером; у меня один живет, ест из рук и помнит меня. После того я уж ни разу не танцевал. Прыгаем на коньках, играем такими большими кеглями железными, насилу поднимешь, да свинцовым горохом: когда в глаз попадет, то и лоб прошибет. Прислал бы тебе полевых цветов: очень хороши, да дорогой высохнут. Прости, голубушка сестрица! Христос Спаситель с тобою.

Отец твой Александр Суворов.

S. Мое письмо от 27 Июня поздно придет. После того сгорело: раненных от блокформа 1 фрегат, 1 шебека и 1 брандер из блокированных. Потом ранено 7 суден: 3 тяжело, ныне на море лежат в воде; два судна из них и один корабль. Здравствуй, Суворочка, с столь знаменитыми победами; тебе в подарок план. У милостивой государыни Софьи Ивановны целую руки; кланяюсь сестрицам.

 

ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

22 Сентября 1789 года.

Речка Рымник в Валахии; место сражения.

В самой этот день победил я Огинского… Ныне я и Принц Саксен-Кобургский с нашими соединенными силами разбили наголову великое войско неверных, состоявшее в 80 или 90,000, или больше. Сражение продолжалось весь день. Мы потеряли мало; Турков осталось на месте 5000 тел. Мы взяли три лагеря и весь их обоз, трофеев от 50 до 100 штандартов и знамен, пушек и мортир 78, то есть всю их артиллерию. Поздравляю тебя, душа моя, с сею отличною победою.

Отец твой Александр Суворов.

Великий Визирь сам начальствовал; 81 пушка артиллерии со всею упряжью и припасами; под некоторыми впряжено было по 20 волов.

Благодарение Богу! я здоров; лихорадка оставила меня дорогою.

Милостивая государыня Софья Ивановна! целую ваши руки. Поздравляю с победою.

 

 ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

В Октябре 1789 года.

Comtesse de deux Empires ! Любезная Наташа Суворочка! Ай, да надобно тебе всегда только благочестие, благонравие, добродетель. Скажи Софье Ивановне и сестрицам, у меня горячка в мозгу; да кто и выдержит! Слышала ли, сестрица душа моя? еще de ma magnanime mere (**) Рескрипт на полулисте, будто Александру Македонскому; знаки Св. Андрея тысяч в пятьдесят, да выше всего, голубушка, первый класс Св. Георгия; вот каков твой папинька за доброе сердце. Чуть право от радости не умер. Божие благословение с тобою.

Отец твой Граф Александр Суворов-Рымникский.

 

Душа моя, сестрица Суворочка!

Целую руки милостивой государыни Софьи Ивановны; нижайше кланяюсь любезным сестрицам. Письмо твое от 7 Сентября только ныне получил, т. е. 24 Октября, и благодарствую. У нас сей ночи был гром большой, и случаются малые землетрясения. Ох! какая ж у меня была горячка: так без памяти и упаду на траву, и по всему телу все пятны. Теперь очень здоров. Дичины, плодов очень много, рыбы пропасть, какой у вас нет в прудах, озерах, реках и в Дунае; диких свиней, коз, цыплят, телят, гусят, утят; Яблоков, груш, винограду; орехи Грецкие и Воложские поспели. С кофеем пьем буйволовое и овечье молоко. Лебеди, тетеревы, куропатки живые, такие жирные; синички ко мне в спальню летают. Знаешь ли рой пчелиный? У меня один рой отпустил четыре роя. Будь благочестива, благонравна и здорова. Христа Спасителя благословение с тобою.

Отец твой Граф Александр Суворов-Рымникский.

24 Октября, 1789 года.

 

ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

Числа 3 Ноября 1789 года.

Ай, да любезная сестрица. Ich küsse die Hände meiner gnädigsten Софья Ивановна; она твоя матушка. Je salue très cheres soeurs! (С почтением и благоговением кланяюсь моим любезным сестрицам). У меня козочка, гуси, утки, индейки, петухи, тетерки, зайцы. Чижик умер, а других я выпустил домой. У нас листки еще не упали, и зеленая трава. Гостинцев много: наливные яблоки, дули, персики, винограду на зиму запас. Сестрицы! приезжайте ко мне, есть чем поподчивать: и гривенники и червонцы есть. Что хорошего, душа моя сестрица? мне очень тошно, когда писем не видал. Мне теперь досуг: я бы их читать стал. Знаешь, что ты мне мила; полетел бы в Смольной на тебя посмотреть, да крыльев нет. Куды право какая! Еще тебя ждать 16 месяцев, а там пойдешь домой. О. как же долго! Нет, уж не долго. Привози сама гостинцу. Я для тебя сделаю бал. Кланяйся, как увидишь, Катерине Ивановне и обеим. Adieu, ma chere comtesse Суворочка! целую тебя, душа моя. Божье благословение с тобою.

Отец твой Граф Александр Суворов-Рымникский.

 

Письмо дочери Суворова:

Суворова, Наталья Александровна

Остаюсь Милостивой Государь Батюшка ваша

всепокорная дочь Г. Н. Суворова-Рымникская.

17 Апреля 1790 г.

Мой дорогой отец.

Вот уже долгое время я была лишена удовольствия получать от вас новости; не зная причину столь жестокого молчания, я заподозрила болезнь или какие-нибудь другие трудности. Но слава Богу, ваше письмо только что успокоило мое беспокойство. Я не могу выразить вам ту радость, которую оно мне доставило. Будьте уверены, дорогой папа, что я сделаю все, чтобы жить совершенно соответственно вашим советам; вы знаете, сколь вы мне дороги. Мне жаль, дорогой папа, и вы конечно будете расстроены, узнав, что моя почтенная маман мадам де Лафон была весьма больна. Между тем ей намного лучше. Бог захотел сохранить ее нам. Мы все любим ее с настоящей нежностью. Она делает вам много комплиментов.

Моя дорогая маман Софья Ивановна от чистого сердца согласна, чтобы я использовала деньги, полученные от вас на Гастинцы, для покупки клавесина. Она сама очень нуждается. Она просит вас устроить, чтобы эти деньги были мне вручены, поскольку вы знаете, дорогой папа, что она не приняла их тогда, и более не видела господина, который требовал с нее комиссию, чтобы их отдать. Этот клавесин стоимостью 500 рублей я могу получить не иначе, как оплатив его с помощью презента. – Я прошу в своем сердце Бога, чтобы он хранил моего дорогого отца. Я не могу не проливать слезы и не содрогаться тем ужасам, которые угрожают каждый день жизни моего драгоценного отца. Сестрицы вам кланяются. Целую ваши руки!

 

ПИСЬМА СУВОРОВА К ДОЧЕРИ.

Берлад, ч. 20 Мая 1790 года.

И я, любезная сестрица Суворочка, был тож в великой скуке, да и такой черной, как у старцев кавалерские робронды. Ты меня своим крайним письмом от 17 Апреля так утешила, что у меня и теперь из глаз течет. Ох, как же я рад, сестрица что Софья Ивановна, слава Богу, здорова! Куда как она умна, что здорова; поцелуй ей за меня ручки. Вот еще, душа моя! по твоему письму ты уже умеешь рассуждать, располагать, намерять, решить, утверждать мысли в благочестии, благонравии, добродушии и просвещении от наук. Знать тебя Софья Ивановна много хорошо сечет. У тебя другой батюшка, мой дядюшка Петр Васильевич; как будешь видеть, ему руку поцелуй. – Здравствуйте, мое солнце, мои звезды, сестрицы! У нас в поле и в лесу дикая петрушка, пастернак, свекла, морковь, салат, травы зеленые, спаржи и иного очень много; всякие овощи еще не поспели, и гуси маленькие, такие выросли!.. караси белые, большие скрыпки стрепеты и Дунайские стерляди. Прости, сестрица Суворочка, Христос Спаситель с тобою! Отец твой Граф А. Суворов-Рымникский.

Письмо Суворова П.А. Зубову от ?.06.1793.

250px-Platon_Zubov2

«Херсон, Июня – 1793 году

«Милостивый гдрь мой, граф Платон Александрович!»

«Великой Монархини я всеподданнейше прошу о увольнении меня на сию продолжительную кампанию к немецким и союзным войскам с нынешним содержанием т.е. жалованьем и рационами с моим стабом и получаемыми столовыми на мц по 500. ру. К сему потребен мне паспорт с обычайным отношением, ваше сиятельство покорнейше прошу вспомоществовать в снабжении оными меня. Я здесь в Херсоне где ныне тишина: я ж давно без практики:

«Пребываю я Совершенным почтением и преданностию,

млстивый гдрь мои, вашего сиятельства, покорнейший слуга,

граф Александр Суворов-Рымникский.»

 

Письма графа Платона Зубова:

«Милостивый государь мой, граф Александр Васильевич. При самом отъезжее Иосифа Михайловича получил я от него письмы ваши с предложениями, являющими, сколь рвение ваше к благу и славе отечество, столь и отличные знания ваши в ремесле военном; почитая сие знаком лестнаго вашего ко мне доверия, буду сохранять их до времени, желая, чтобы щастливо существующий мир продлился на долгое время, для спокойствия отечества нашего; когда же враги России дерзнут разорвать мир и вознамерятся наступить силою, тогда предположения ваши вами токмо успешно в действие приводимы быть могут. С почтением и преданностию на всегда пребыть честь имею вашего сиятельства покорный слуга Платон Зубов.»

«Милостивой государь мой, граф Александр Васильевич! С начала извещон я был от Турчанинова, а потом по лестной для меня доверенности вашей узнал я чрез письмо ваше, доставленное мне племянником вашим господином подполковником Хвостовым о намерении вашем выдать дочь вашу за полковника Элмпта. Из сей попечительности вашей о устроении жребия, познал я отеческое старание ваше о благополучии ея, не входя ни как в раздробление свойств, лет и взаимных пристойностей в сем бракосочетании. Немогу однакож, по моей к вам дружбе и преданности, умолчать пред вами, что всемилостивейшей государыне оное показаться можтет необычайным, а быть может и неприличным, что дочь столь знаменитого Российскаго полководца, слывущало столь привязанным и к вере и к отечеству своему, отличенная именем и покровительством великой нашей Государыни, выдается за иностранного иноверца. Дочь ваша еще в весьма молодых летах конечно не замедлит сделать партию и приличнее, и выгоднее, и соответственнее состоянию, достоинствам рождению ея. Сие рассуждение мое наиубедительнейшее прошу вас принять в истинном его виде, долженствующим служить вам непреложным доводом моего к вам доброжелательства и искреннева желания видеть вас в полном удовольствии. С почтением и преданностью на всегда пребыть честь имею, вашего сиятельства, покорный слуга граф Платон Зубов.»

 

  1. Письмо Суворова Екатерине II от ?.06.1793.

 «Всемилостивейшая Государыня! Ваше Императорское величество всеподданнейше прошу: высочайше повелеть меня, по здешней тишине, уволить волонтером к немецким и союзным воискам на сию компанию; с оставлением мне нынешняго содержания, из высокомонаршего Милосердия. Повергая себя к Священнейшим Стопам, всемилостивейшая Государыня! вашего Императорского величества всеподданнейший граф Александр Суворов-Рымнинский. Ч. – Июня, 1793 года. Херсон.»

КУТУЗОВ М.И. —

800px-Kutuzov_by_Volkov


ЕКАТЕРИНЕ II 

ЕКАТЕРИНА II

7 июня 1793. Из лагеря при м. Криуляны

Последнею всеподданнейшею реляцию моею от 1-го числа сего июня месяца имел я счастие донести Вашему Императорскому Величеству о неотложном назначении 4-го числа сего ж месяца для размены моей при Дубоссарах с послом турецким, которая и действительно в тот день благополучно совершилась, после некоторых с стороны турецкой настояний, которые более просьбою именовать должно, чтобы размена воспоследовала не на нашем, а на их пароме, на что мы с генералом Пассе-ком и почли за должное согласиться в замену всех снисхождений и дабы дальнейшим оспориванием столь маловажного над нами преимущества не отдалить времяни и самой размены. При сем осмеливаюсь так же представить Вашему Императорскому Величеству часть моего журнала с 22 майя до 7 числа сего месяца, из которого Ваше Императорское Величество усмотреть изволите, что ничего не упущено противу обряда, наблюденного при размене последнего бывшего посольства.

Поведение турок с нами, Всемилостивейшая Государыня, чрезвычайно вежливо, и при всяком случае приметна крайняя их осторожность, дабы не подать нам причины к негодованию. Посол их пробудет в лагере при Дубоссарах семь дней и без сомнения согласится подвергнуть себя всем осторожностям в рассуждении проветривания вещей, и я с моей стороны, ежели приметно будет от него о сем нетерпении, промедлю здесь для взаимности несколько дней, не отдаляясь от Кривулен.

Михаила Голенищев-Кутузов