Письма XVIII века 1746 г.

 

1746

Tatishchev.png

Татищев И. Д. Шумахеру 1 мая 1746 г.

Благородный и почтенный господин советник, мой государь.

Ваше от 21-го числа почтенное писмо исправно получил, а перваго не видал, и на сие ответствую. Что вам сказали, что вам сказали якобы я буду в Санктпетербурге, оное неправо, понежея весма болен и к езде далней возможности не имею, разве особливое повеление понудит, и для того прошу приготовленное для меня прислать в Москву и отдать в доме моем.

Я же Академии немедленно часть окончанную и набело переписанную рускую гисторию с примечании, регистры и партреты князей великих пришлю и, надеюся, дней чрез десять отправлю. И сия, чаю, не более как в архиву или библиотеку академическую годна. А вскоре, надеюсь, докончать переписанную на нынешнее наречие и гараздо ясняе, ибо многое из Степенной для прикрасы речения беру; також нечто в предъизвесчении и примечаниях частию пополнится, частию изъяснится, что прежде было оставлено. Наипаче же буду ожидать от вас Геродотовы гистории на немецком языке и дву лексиконов болших гисторического и Мартиниерава географического, дабы из оных мог погрешности поправить, а недостаток дополнить. И когда сиа поспеет, то свободно на руском напечатать и на другой язык перевести, понеже гараздо вразумителнее настоясчей. К ней мне недостает: 1) ландкарт, 2) родословных росписей, 3) некоторых знатных древних строеней,4) в патретах Кассель погрешил, что первых 5 государей без бород зделал, а переделать ему времени недостало, но все сии недостатки тсчанием Академии наполнены быть могут. Сего ради услужно прошу, как выписанные для меня книги привезут, неумедля ко мне переслать. Я же пребываю всегда вам, моему государю, послушный слуга.

В. Татищев.

Болдино.

1 маиа 1746 г.

В. Тредиаковский — Члену Собрания Академии наук

26 мая 1746

Monsieur!

Les raisons, qui me font désapprouver le discours de mr Müller et préférer celui de mr Delisle, sont suivantes.

1mo) Il ne convient pas, que dans la première séance on fasse les plaintes à un supérieur, qui se présente seulement pour prendre l’autorité, et non pas pour se charger la tête des affaires épineuses: c’est pourquoi, il est plus raisonnable de l’en féliciter uniquement et si le temps et les circonstances permettent, de lui proposer quelques légères choses à décider, afin qu’il puisse commencer l’exercice de son emploi. C’est ce qui se pratique généralement partout; et l’on trouvera fort peu d’exemples du contraire

2do) Chacun peut sentir, que même le supérieur se flatte naturellement de voir plutôt des sentiments de joie dans ses subalternes pour la première fois à l’occasion de son bonheur, que tout d’un coup d’être informé par eux de leurs malheurs: car c’est par cet endroit, que sa charge lui paraîtra pénible et rébutante au lieu qu’elle doit lui paraître honorable, facile et grande.

3tio) Bien loin de pouvoir le prévenir par là en faveur des académiciens, il est plus vraisemblable de croire qu’il en aurait une idée désavantageuse, parce que leurs plaintes subites les expose-i aient aux yeux du président comme des importuns incommodes, qui ne savent s’y prendre à temps.

4to) Comme dans un événement pareil, le discours pourrait être Publique, tout le monde s’attendrait, de la part des académiciens, a quelque chose de grave et de brillant: au contraire, on s’exposerait a la risée du public par des accents plaintifs qui sont hors de saison.

Je consens, que dans un discours on lui doit insinuer quelque chose, et lui faire entrevoir les difficultés qui lui sont réservées tesoudre: mais tout cela pourtant en des termes généraux, prenant bien garde, que la douce idée qu’il se forme encore, ne se <soit> changée en l’idée de quelque déplaisir. C’est ce que le discours de mr Delisle a mieux touché et c’est ce qui me le fait goûter plutôt, que celui de mr Müller: car enfin, on ne sait pas même, si le discours de mr Müller est un discours, ou bien une requête présentée à son excellence de la part des académiciens.

Au reste, je suis avec la considération la plus parfaite, monsieur, votre très humble et très obéissant serviteur,

Trediakowski.

Le 26 de mai, 1746

Перевод:

Милостивый государь!

Причины, которые заставляют меня не одобрять речь г-на Миллера и предпочитать ей речь г-на Делиля, следующие:

1) Не подобает на первом заседании жаловаться вышестоящему лицу, которое является лишь для того, чтобы вступить в свои права, а не обременять себя затруднительными делами. Поэтому разумнее только поздравить его и, если время и обстоятельства позволят, предложить ему несколько простых вопросов, дабы он мог приступить к исполнению своих обязанностей. Так это обычно делается везде, и можно найти немного примеров противоположного.

2) Каждый может понять, что вышестоящему лицу при первой встрече с подчиненными естественно скорее льстит проявление радости по поводу его удачи, нежели их неожиданное сообщение о собственных горестях; ибо в этом случае должность его покажется ему тягостной и отвратительной, вместо того чтобы казаться почетной, легкой и высокой.

3) Таким образом мы отнюдь не расположим его в пользу академиков, более вероятно, что у него создастся о них невыгодное мнение, потому что неожиданные жалобы представят их в глазах президента несносными докучниками, не умеющими что-либо вовремя предпринять.

4) Поскольку в подобных обстоятельствах речь может быть публичной, все будут ожидать от академиков чего-то значительного и блестящего; а вместо того благодаря этим совершенно неуместным жалобным стонам можно сделаться всеобщим посмешищем.

Я согласен с тем, что в речи нужно ему кое на что намекнуть и дать ему какое-то представление о трудностях, которые ему придется решать, однако все это лишь в общих словах, остерегаясь, чтобы приятное впечатление, которое у него все еще существует, не обратилось в неприятное. Именно это удачнее получилось в речи г-на Делиля, и именно это позволяет предпочесть ее речи г-на Миллера, ибо неизвестно, является ля в конечном счете речь г-на Миллера речью или прошением, представленным его превосходительству от имени академиков.

Впрочем с глубочайшим уважением пребываю, милостивый государь, ваш нижайший и покорнейший слуга

В. Тредиаковский.

26 мая 1746.

 

В. Тредиаковский X. — Н. Винсгейму

4 августа 1746

Qu’il vous plaise de me marquer la raison, pour laquelle on ôte l’unité en mesurant par  la période Julienne 4, quand on veut savoir, si l’année proposée est bissextile, ou non; et d’où vient, que l’on ne feit pas la même chose, c’est à dire, que l’on n’ôte pas l’unité des années de l’ère chrétienne, pour la même cause. Vous m’en obligerez infiniment, et je suis avec la considération la plus parfaite, monsieur, votre très humble et très obéissant serviteur

Trediakoffski.

4 d’août 1746.

Перевод:

Не будете ли вы любезны указать причину, по которой вычитается единица при делении юлианского периода на 4, когда хотят узнать, является ли предполагаемый год високосным или нет, и откуда происходит, что не делают того же самого, то есть не вычитают единицу из числа лет христианской эры, для той же самой цели. Буду обязан вам бесконечно, милостивый государь, и остаюсь с совершенным уважением, ваш нижайший и покорнейший слуга

В. Тредиаковский.

4 августа 1746.

Tatishchev.png

 Татищев К. Г. Разумовскому 24 августа 1746 г.

Сиательнейший граф, государь мой милостивый,

Хотя доднесь персонально знать ваше сиательство я чести не имел, но ныне уведав, что ваше сиательство всевысочайшею ея и. в. милостию пожалованы чином презыдента в императорскую Академию Наук  и ковалериею св. Александра, також, что изволили вы положить совокупиться законным браком с государынею моею Катериною Ивановною Нарышкиною, которой отец мне был совершенный благодетель, тем всем вас, моего государя, имею честь услужно поздравить, желая вам наивясчшего благополучия.

Вашему же сиательству, надеюся, небезызвестно, что я, через 25 лет трудяся о собрании весьма всем нуждной и полезной обстоятельной руской истории и географии, всегда о полезном ко известию Академии сообчал и многими древними книгами, медальми, деньгами, яко же дивностями природными и хитроделанными оной служил и впредь служить желаю. Якоже вскоре подсчуся прислать книги описания: первое, седми-надесять браков преждних государей; 2) короновании преждних 7-ми государей, також духовные государей, которых, ведаю, что сыскать трудно, а оные все ко истории нуждны.

Противно же тому, от оной Академии в воздаяние потребные мне к предприатому труду книги и всякия известии, особливо все вновь при Академии напечатанное, безденежно получал и тем немалую помосчь моему делу имел. Для того непрерывную переписку с господином советником Шумахером продолжал, и ныне, при письме его, в дар от Академии книгу Имгоф «Историческую салу» получил, за что услужно благодарствую, А при том видя вашей речи, к Академии учиненной, достохвальное любомудрие и о пользе росиской чрез разпростра[не]ние наук обесчаное трудолюбие, весьма тем порадовался, что сиа, Петром Великим устроенная академиа, так достойную главу получила, от которой весьма может вскоре в желаемое и всему государству полезное состояние приити. А при том и себе надеюся к начатому делу большую помосчь улучить. Прошу услужно, ваше сиательство, если вам не в труд, к докончанию онаго помосчь мне явить.

Но чтоб вашему сиательству о состоянии онаго и потребном к докончанию известно было, того ради сим кратко доношу; 1) история древнейшая о народах славенском, скифском и сарматском, от которых наша история начало и продолжение до времян Рюрика I-го имеет, вкраткости сочинена. И хотя я оную Академии сообсчил, но, получа новые ко известию яснейшия обстоятельства, принужден многое пременить, исправить и дополнить. 2) История от начала росиских государей до нашествиа татар от многих руских манускрыптов древним наречием сочинена и от иностранных примечаниями изъяснена, на александриской бумаге на-бело написана; токмо к тому недостает искуснаго человека, ком; ландкарты по древности на-бело зделать. Но понеже оное наречие и слог так краткой не всякому может быть вразумителен, того ради 3) оная же переписана настоясчим наречием и яснейшим слогом, с прибавкою многих изъяснений, на-черно моею рукою написана; токмо как оную первую, так и сию на-бело переписать некому, и ни за какие деньги писцов путных сюда получить не могу, а за очи поверить не можно. Того ради прошу, если за полезно разсудите, одного геодезиста искуснаго и трех, а по нужде двух добрых писцов мне определить. 4) Географиа древняя и средняя сочинена, а новой токмо разпорядок глав написан, но за недостатком обстоятельных известей докончать не можно. 5) Росиской гражданской лексикон на-черно написан, коего нема[ла]я часть в Академию для разсмотрения послана, но докончать оных правильно ни мне, ни Академии не можно, понеже много от городов известей требовать, а паче о некотором исправлении от Сената просить нуждно, о чем я в 1743-м году, сочиня представление, послал; токмо по оному никакого действа не вижу, затем весь оной труд остается туне. Но ежели ваше сиательство ваш труд к тому приложить изволите, то, конечно, все оное к славе ея и. в. и пользе всех любомудрых, а паче нашему отечеству, вскоре исполнится может, а чужестранные о нас баснословия и лжи просекутся, что паче вашему любомудрому разсуждению предаю. И пребываю всегда с должным почтением вашего графского сиательства, государя моего, покорный слуга.

В. Татищев.

С. Болдино.

24 августа 1746.

 

Татищев К. Г. Разумовскому 25 сентября 1746 г.

Сиательнейший граф, государь мой милостивый,

Вашего сиательства высокопочтенное письмо от …  исправно получил и за облеинное ваше мне блатоприатное к помосчи к докончанию руской гистории и географии обесчание покорно благодарствую и на оное в ответ услужно доношу. О докончании истории я по крайней моей возможности, не смотря ни на какие препятства и недостатки, тружуся, — и если бы писцы были, то бы, конечно, надеялся первую часть  к новому году окончать; которых, також геодезиста и переводчика, по обесчанию вашего сиательства, с желанием ожидать буду. Что же до географии принадлежит, то, как прежде доносил, без разсмотрения в том и разпорядка от Правительствуюсчего Сената и без получения необходимо нуждных к тому от городов известей по моим предложениям, делать правильно и порядочно не можно, и для того, если те предложения не отъисчутся, то могу, по требованию вашего сиательства, паки прислать, и хотя при том для изьяснения Сенату, если бы в чем сумнительство явилось, нуждно бы мне самому быть, но как обстоятельства того не допущают, то довольно, когда ваше сиательство об оном к произведению в действо труд приложить сами изволите. О браках и коронациах преждних государей я вашему сиательству, не осмотрясь с оными, донес, ибо оные хотя совершенно у меня были, а имянно короновании: 1) о котором мы от гистории известны, великого князя Дмитриа Ивановича, в порядке имени VI-го, внука великаго князя Иоанна Великаго, котораго дед при себе короновал; 2) царя Феодора I-го; 3) Бориса Годунова; 4) царя Михаила Феодоровича; 5) Алексиа Михайловича; 6) Феодора II; 7) Иоанна II-го и Петра Перваго, притом 2 поставления патриарши; но ныне нашел токмо царя Алексия без начала да царя Феодора II-го и одно патриарше поставление. Браков же последних дву царей, Михаила и Алексиа, не нашлось; однакож, не хотя остатся в сумнении, что нашел, то при сем посылаю, а досталные не могу надеяться отъискать, доколе мне самому не повелено будет в Москву съездить.

Ныне я получил от Академии историю татарскую Абулгаси хана, которая весьма к руской истории нуждна, и желел, что она у нас так долго не напечатана, но ныне, читая оную, нашел, что она неправильно с татарского переведена; многие имяна за недостатком букв и числ перепорчены, а во многом переводчик руской погрешал; в ней же примечания, сочиненные шведом, частию от незнания, частию от пристрастия, неправы и нам лживыми оскорблении наполнены; но сие не дивно и сердится нам правильно нельзя для того, что у нас сие гисторическое искусство и труд презирают, не токмо сами трудится не хотят, но другим от незнания или злости препятствуют; и так, Россия от чужестранных принуждена терпеть клеветы и поношения. Мне же хотя времяни от доканчивания истории настоясчей весьма недостаточно, однакож оную, читая, исправляю и мои примечании делаю, и, докончав со. всем, в Академию пришлю. А междо тем надобно при Академии оную с татарскою свести и изправить; к тому если зачатая в Китаях переводить докончана и прислана, оная к изьяснению сея весьма нужна, А для удовольствия вашего сиательства и Академии при сем татарскую историю посылаю. Я бы надеялся и другие полезные книги и записки Академии, для пользы обсчей, сыскав, послать, но доколе я от сего ареста указом ея и. в. освобожден не буду, есть мне к услуге сей ее величеству и государству крайная неудобность, в чем ваше сиательство можете наилучший способ изобрести и мне немалое одолжение явить. Я же пребываю всегда с должным почтением вашего высокографского сиательства, государя моего милостивого, покорный слуга

В. Татищев.

С. Болдино,

25 сентября 1746.

 

Татищев К. Г. Разумовскому 30 сентября 1746 г.

Сиательнеиший граф, государь мой милостивый,

Ваше сиятельство подали мне вашим высокопочтенным письмом не токмо преизрядный случай, но и понуждение для удовольствия вашего любомудрия и пользы отечества нашего вам служить, и хотя что до моего труда и требования касается, о том я вашему сиательству от 25-го сего месяца доносил, ныне же, читая татарскую историю, нуждно мне стало почасту ландкарты смотреть, которые мне дали причину вам о их состоянии нечто напаметовавать.

Вечной славы достойныя памяти государи росиские, сколько доказательно знаем, от двусот лет, и сусче от великого князя Иоанна III-го и Великого названного, трудились немало о сочинении рссиских ландкарт, но весьма мало что совершенное видеть получили, даже пред двемя леты трудами императорской Академии Наук дождались видеть оное, состоясчее в 20 ландкартах, которые все преждние правостию и добрым сочинением превосходят. Но как никакое дело от начала совершенно не бывает, но от соврем[е]нием исправляется, удобряется и к совершенству приходит, если токмо трудолюбие не оскудеет, так в сих новоизданных ландкартах находятся некоторые неполности, частию за неимением лучших известий, частию от поспешности, чтоб оные множество желаюсчих и непрестанно скучавших людей удовольствовать могли, а имянно; 1) неколико знатных жилисчь, яко городов, монастырей и великих сел не положено, например: город Новосиль в Орловской правинции, Осташков, Селижаров монастырь и проч. не положены; 2) многие знатные степи, горы, озера, реки, имея довольно к тому места, не подписаны; 3) народы обитаюсчие не [о]значены; и сие, мнится, весьма нуждно исправить, Для мест же, которые прежде были не довольно хороше описаны, сколько я имел новых со[чи]нений, те ко услуге вашего сиательства при сем посылаю, а надеюся, когда буду в Москве, более сего, отъискать. О разделянии же росиском как по губерниям и правинциям весьма смятно, то, весьма изрядно Академия разсудя, что не храня онаго, сочинять намерение имела по равной мере градусов, что бы весьма изрядно, токмо в сочинении обои презрены, и некоторые ландкарты заключают только 5 или 6, другие 12, 20 и более по широте градусов. Того ради я мню, ежели изволите рассудить, не лучше-ли в жилых местах взять по 4 или 5 градусов широты, зачав от северного 75-го к югу, а по долготе как придет; в Сибири же, яко малонаселенном и частию недостаточно известном крае, взять по широте по 8 или 12-ти градусов, чрез что впредь и поправлению и дополнению весьма способно будет. А более оставляя на лучшее ваше о том разсуждение, пребываю с должным почтением вашего графского сиательства, государя моего милостиваго, покорный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

30 сентября 1746.

 

Татищев И. Д. Шумахеру 30 сентября 1746 г.

Благородный и почтенный господин советник, мой государь,

Хотя воистинно сожалею вас утруждать так часто, однакож вы сами усмотрите, что мне ныне есть крайная нужда, понеже я присланную от вас книгу Абулгази-хана, прилежно читая, при том все описки и переводчика погрешности исправляя, не мог при том оставить, чтоб многое, а паче в толкованиах [С]траленберга погрешности не исправить, которое сначала казалось, что меня от настоясчего труда недолго удержит, но в действе не мало труда показалось: я, ея четвертую часть прочитав, исправил, а примечаней уже моего мелкаго письма собралось 2 тетради, в которых много того находится, о чем немногие знают, а ко известию сея истории весьма нуждно. Но по несчастию нашел в ней великую погрешность, что списываюсчей целой лист потерял и, видя то, страниц в той тетради не размечал, а потом паки порядком размечиваны, но сего листа во всей книге, разобрав, не мог найти. Того ради ту тетрадь посылаю при сем и прошу, списав, ко мне обе прислать поскоряе, а я окончав, не удержав, паки к вам совсем пришлю, ибо без сей исправливаной мои примечания разобрать будет трудно. В новоизданных ваших картах нашел я некоторые недостатки, о которых кратко его сиательству господину презыденту кратко писал  и несколько ландкарт послал, которые хотя прежде в Академию были посланы, но, ответа не получа, имею о получении сумнение; из которых прошу мне токмо 2, Астраханскую и Оренбургскую, возвратить, когда скупируются, если потребно. Впрочем пребываю всегда вашего благородия, государя моего, послушный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

30 сентября 1746.