Письма XVIII века 1750

1750

 

Татищев П. И. Рычкову 12 января 1750 г.

Государь мой, Петр Иванович,

Весьма благодарен за присланной ваш тулуп, которым весьма доволен и отслужить вам не оставлю.

На письмо ваше за моею слабостию пространно ответствовать не могу, токмо князю Никите Юриевичу  сей день, изполня его требование, о вас писал, но лучше бы я советовал вам с каким делом приехать.

Птоломеевы карты Шумахер пишет, что прежде весны из Голандии не получит, ибо с куплеными летом книгами корабль разбило. У меня было их две, да архиеп[ископ] московской выпросил. Лексикон зачем к вам не отправлен, не знаю; я чаял, вы давно получили; о чем ныне есче писал.

Ваше описание татар я давно, рассмотря, что изъяснить и дополнить надобно, к вам послал, что, надеюся, получили, а таково же послал в Академию, рекомендуя ваш труд с представлением о вас в оную советником или по малой мере почтенным членом, оставя при вашей должности. О чем пишет ко мне, что и доклад презыдент подписал. А что учинится, уведомить вас не оставлю.

О Каспийском море, что оное соединение имело не токмо с Аральским, но с Северным и Черным, многие древние о том мнили, особливо Плиний о том из многих авторов утверждал. Финской залив северные многие писатели полагали соединен с Меотисом, сказуя, что из Швеции и Дании в Грецию морем ездили. Сему баснословию не иная причина, как несмысленных обывателей сказания, которым невозможно легко во всем верить, но испытать чрез достоверных, как вы, по любопытству вашему, можете способ к тому сыскать и правильное состояние Аральского моря уведать.

О татарах прошу посланную от меня к вам моего сочинения 18 главу 120 мне возвратить. А понеже татара остатки древних скиф и оных историа кь ясности татарской небесполезна, для того их переведенную хронологию вам посылаю,— может вам к чему годится. Пребываю всегда в преданности вам, моему государю, охотный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

Ч[исло] 12 генв[аря] 1750.

 

Татищев И. Д. Шумахеру 14 февраля 1750 г.

Государь мой Лаврентей Лаврентиевич,

Хотя вы мне запросом о древних законах  неколико в Истории возпрепятствовали и немалой труд нанесли что я не имея способного писца, принужден сам оные переписать, но противно тому, сам благодарю что вы дали мне причину внятнее оные понять, рассмотреть и обстоятельнее изъяснить, ибо, пиша сам удобнее мог понять, погрешность усмотреть и силу его уразуметь, а потому правильнее выяснить, как вы из посланных от Е… смотреть изволили, а из приложенного более усмотрите и в пользу обсчую употребить разсудите.

Я, уведав, что негде есче старые законы в домех и архивах находятся, бывшие до Уложения а особливо боярские в междоцарствии от 1611 г., о чем писал к приятелем, чтоб, списав, мне прислали и как получу, то таким же порядком, как и сии переписав, и сам пришлю, да не останутся в забвении. О потребности и пользе сих к напечатанию я хотя главное по моем скудоумию показал, что мудрейший професссор лучше может изъяснить однакож сии сами собою довольно могут наставлением быть сколько к сочинению законов науки юриспруденция, грамматики и реторика нуждны и сколько знаний древних законов, а паче сочинение вновь по правилам государств пользует, а безразумно сложенные вредны и вскоре сами собою разоряются и сочинителям поношение оставляют. Прошлого 1748-[го] я, ожидая от вас потребных мне к Истории книг, не имел, что делать, и как не обык  празден быть, то вознамерился печатное Уложение с последовавшими указы свести, оные иным порядком сочинить, каждое доводя из правил морали и политики, согласуя все разных обстоятельств единому основанию, хотя в разных главах которого немало было сочинил, но возражен советом: и что оное, хотя и полезное но зладеи почтут за продерзкое, что без позволения законы сочинять, которое не токмо оставил, но и истребил.

Я имею царя Иоанна Васильевича наказ губных старост, таможенной новгородской устав и о купечестве, а межевой ево ж надеюсь достать и, с протчими совокупя, изъяснить, дабы тем могли лучше о прешедшем знать и о будусчем правильнее рассуждать. Да наше желание к тому недостаточно, если имеюсчие власть иначе о том мнят и более о своей, нежели обсчей, пользе прилежать или о сем и думать времени не имеют. Я же пребываю всегда с почтением ваш, моего государя, охотный слуг

В. Татищев.

С. Болдино.

Ч[исло] 14 февраля 1750 г.

 

S. Я в изъяснениях,некоторые истории в премер внес в том разумении, что правила морали и закона естественно многим не столько как приклады и достоверные понятнее, вразумительнее и памятнее; персон я в случаях досадных не упоминал, а в похвальных всех положил, чрез что оное многим будет приятно, а некоторые собственно к чести государей принадлежат; здесь токмо треть колико мог написать, а достальное, как скоро сочиню, неумедля пришлю и во оных ж сторей достопамятных более, нежели, в сих которое исправить или оставить состоит в рассуждении вашем.

 

Татищев И. Д. Шумахеру 6 марта 1750 г.

Государь мой Лаврентей Лаврентиевич,

Ваше благоприятное письмо от 8 февраля  я сей день получил, а книги, хотя есче не получил, однакож благодарствую.

Царя Иоанна Василиевича Судебник и последовавшие указы я вновь рассмотрел и, видя списывавшего многие погрешности, принужден сам переписать и обстоятельнее изъяснить. Некоторые указы, после сысканные и весьма к знанию нуждные, приобсчил, котораго для рассмотрения послал к вам под ковертом князя Мих. Андр. Белосельского две тетради, и ныне есче многие к тому указы собрал, токмо, не получа от вас известия и оных тетрадей обратно, тот труд отложил, разсудя, если оные печатать не велят, то работа будет по пустому. Через три или четыре дни отправлю к вам человека, с которым историю Иоанна, попа новогородскаго, к вам пришлю и Аблгаси Богадур ханову с моими примечаниями, если печатать похотите. Историю я русскую, за неполучением от вас посланных мною глав, також доканчивать оставил, а принялся изъяснять Лызлова Скифию, в которой опасности о противных рассуждениях, не чаю, да хотя бы кому ныне противно явилось, то может до времяни удобнаго пролежать, когда опасность минет, тогда может с благодарением примется, токмо б такие рассуждении с правостию и пользою обсчею согласны были.

Вы мне обесчали Сибирскую историю по напечатании и другие новоизданные при Академии,книги прислать, токмо до днесь, с желанием ожидая, не получил.

Просил же, что библия, от вас присланная, явилась неполна: в пророчестве Езекиине листа и на всю реэстров нет. Может, неосторожностию или плутовски вынеты. Пожалуй, оную переплетчи в две книги, мне пришли. И есче весьма услужно прошу выписать француского языка учителя,:как вас прежде о том обстоятельнее просил.

Затем пребываю всегда с неотменным почтением вашего благородия, государя моего, послушный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

Ч[исло] 6 марта 1750.

 

 Татищев И. Д. Шумахеру 3 мая 1750 г.

Государь мой, Лаврентей Лаврентьевич,

Изволи[ли] вы требовать того моего разсуждения, которое о разделении государства и описании предел или географии руской послал в Правительствующий Сенат, которое при сем посылаю. Я бы естче некоторые преждние и ко известию Академии нуждные предложении хотел вам послать, токмо описать некому, едва и сие могли списать, однакож я не читал и не ручаюсь, чтоб ошибки не было.

При сем вам то сообсчаю, о чем искусным физикам рассуждать надлежит. 1) Ныне, как очень рано стало тепло и дождливо, то камаров ужасное множество явилось, и никто не памятует, чтоб в сие время так много было. Мужики приемлют сие за предзнаменование, что пчелы и овсы будут плодородны, которое нам осень лучше разсудит. 2) Как я был в Астрахани, один черкешенин сказал мне, что скорлупа грецких орехов, сженые в золу, от многих внутренних болезней употребляют, но я думал, что соль из оных действительнее, и подлинно нашел, что слабому желудку не безопасно. 3) Сосновый сок я, видя, что верхушки сосновые употребляют в скорбуте, а смолу от многих болезней, разсудил, сок с сосны снимая, собою от скорбутика прошлой весны и ныно опробовать, ибо имел не токмо тяжкую сверботу, но и лишеи по телу, а употребля оной, чрез 6 дней доволно свободился. Женщина имела грудницу и почти вся грудь сгнила; я, не зная инаго лекарства, велел ей сок сосновой есть, чернобылником (artemisia) припаривать, которым совершенно вылечил. 4) Человеку приключилось тяжкое кровотечение носом, горлом и на низ, без поноса. Я ему велел пить огурешное семя, чтоб охолодить, да для удержания каменной чай, и благодаря бога вылечил.

Сие я для того вам представил, что в медицынских и ботанических книгах и сих материах ничего не нахожу; а прошу, в чем удобно, химические пробы зделать и разсуждением ученых меня снабдить.

Я же пребываю всегда с почтением ваш, моего государя, послушный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

3-го маия 1750.

 

Татищев И. Д. Шумахеру 30 мая 1750 г.

Государь мой Лаврентей Лаврентиевич,

Хотя я прежде вам неоднократно писал о господине Рычкове, чтоб учинить его почтенным членом, но ваш ответ я тогда не мог ему сообсчить; затем он, не получа того, к вам адресовался, которое и присланную от него историю, яко же и ко мне писанное при сем посылаю, из которого обстоятельно усмотреть,изволите.

Он упоминает о переводе персидской книги; я ему писал, чтоб старую персидскую историю перевести, которая правдивее и полняе, ибо оные могут к русской служить или, по малой мере, о живших по Волге народах лучшее изъяснение получим, а сие Академии не безполезно.

Пишет же, что он неколико старых руских манускрыптов достал и ко мне из трех прислал росписи алфабетические. И хотя я не имел времяни все просмотреть, однакож неколико статей нахожу, которые мне неизвестны, но, для вашего любопытства, оные при сем посылая, прошу, если вам потребно, списав, мне возвратить. Особливо манускрыпт Петра Могилы цены немалой достоин, я просил, чтоб оной велел, списав, прислать ко мне.

Я хотя разумею, что господин профессор Миллер, как человек преученый и многим читаниям преисполнился, памятию и разсуждением преодарен, однакож неудобно в древней истории все одному изследовать; для того, если бы сей Рычков, яко великий к тому охотник и способ имеет, много бы мог послужить, если бы членом был удостоен, для котораго я в запас письмо господину ассесору Теплову приложил; если рассудите, что оное может быть действительно, прошу ему с вашею рекомендациею вручить.

Мою Историю первую часть, кроме посланных к вам глав, совсем окончал и намерен послать в Академию для рассмотрения. И хотя вижу, что господин Миллер в раз[г]лагольствии о начале народа русского иначе, нежели я, писал, но я не хотел ни его порочить, ни моего более изъяснять, а отдам в его лучшее рассуждение, дабы ему дать причину лучшее изъяснение издать, а оные прежде посланные главы, если исправятся или совсем извергнутся, потому числа их  можно переправить, однакож, хотя и негодны, желаю, чтоб мне их возвратили.

О книгах, потребных мне, я более вам напоминать за излишне почитаю, токмо некоторая знатная духовная персона мне есче напоминает о Вольфовой филозофии на латинском и о Библии семидесятной на германском языке, ежели есть лучшего издания.

Я слышу, что в Голандии печатаны истории на польском языке; особливо мне нуждны Кромерова, Стрыковского и Скаргии, ибо я, оные имея, нечаянно лишился, а в Польше достать не могли. Прошу, если удобно, отписать, чтоб сии купили; и ежели другие какие на польском языке тамо печатаны, оным роспись прислать.

Затем пребываю всегда вашего благородия, государя моего, послушный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

Ч[исло] 30 маиа 1750.

 

Татищев конректору Апичу 1 июня 1750 г.

Почтенный господин конкректор, мой государь,

Ничто мне так приятно, как иметь переписку с людьми учеными и любопытными, их мнения,и разсуждения читать, а в недостатке моего знания их спрашивать, чрез что и общая польза раждается. Между протчими любопытны и к изъяенению истории и географии тщательный господин ассесор Рычков многое мне угождение приносит его сысканием в тех странах, о которых мы доднесь весма худое знание имеем, но надеюсь, что чрез него многое еще правильнейшее изъяснение получим. Он мне прислал ваше некоторое разсуждение и на моего мнение, к вам посланное, которое я, елико знание и память способствовала, неколико изъясня, при сем вам посылаю, дабы вы по вашему трудолюбию и многому знанию разсмотрели; и есть ли где в моем мнении какой недостаток, меня лутче знать научили, что з благодарением прииму. Я бы охотно желал, ежели бы вы сами ко мне приехали, чрез что могли бы вы сами не без пользы возвратится и меня со удоволствием оставить; и в той надежде пребываю вам, моему государю, охотный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

Ч[исло] 1 иуниа 1750.

 

Татищев И. Д. Шумахеру 30 июня 1750 г.

Государь мой Лаврентей Лаврентиевич,

Я вам, государь мой, доносил от 10 ч[исла] иуния, что моя История первая часть доканчивается и уже, кроме посланных к вам глав, набело переписана и намерен послать, токмо ожидаю от вас на оное мое письмо ответа, без которого послать не могу; рассмотрение же оной намерен поручить господину проф[ессору] Миллеру, яко человеку весьма к тому достаточному.

Вторую часть зачали набело переписывать, ибо оную також докончал, осталось неколико примечаней рассмотреть, а всея второй части до 60 тетрадей, и оной часть при первой пошлю, понеже первая во многом на вторую ссылается, и без того, мню, к рассмотрению не весьма ясно. И чтоб сим поспешить, сочинение росписи алфабетической оставил на труд Академии.

Ныне получил я от Рычкова в дополнку к прежднему описание Кашкарской провинции, которое при сем посылаю; а впредь что получу, по его обесчанию, прислать не оставлю. Он пишет, что сего лета, как чрез приезжих купцов, так чрез посланных надеется многое известие получить; и и ко мне, яко же и карту, во многом переправя, прислать. Токмо не знаю, чим его труд наградится. Я ему обесчал прошлаго года ландкарты Птоломеевы или Пеутингеровы послать, о которых вас просил, и ныне он просит, для того ныне прозьбу мою вам напоминаю, чтоб мне во лжи не остаться.

В приложенном известии усмотрел я некоторые недостатки, о чем я ему напомнил; ибо всякому и ученейшему приключается, что иногда превеждением посторонних мыслей нуждное запомнит или, спеша, ошибется…

В протчем пребываю ваш, моего государя, послушный слуга

В. Татищев.

С. Болдино.

Ч[исло] 30 иуниа 1750.

В. Тредиаковский В Синод

1757 

14 мая 1757

Читал я недавно третию епистолу черныя моея Феоптии да и рассудил о параграфе, начинающемся сими стихами:

Как овцы нам дают в потребность нашу волну,

Так, будто напрерыв пред ними, черви полну

Чудес способность всю к мягчайшим тем шолкам

Достаточно велми, оказывают нам.

Предивно! какову в себе являют силу!

Готовят как свою богатую могилу!

От семени опять рождаются те как!

И на себя потом берут червиный зрак!

Червяк собою тот нам кажется толь гнусен,

А делать нежный шолк на щогольство искусен!

Да и рассудил, доношу, что сей параграф мало и весьма кратко предлагает о толь дивном естественном чуде, достойном для Зиждителевы мудрости обстоятельнейшего несколько описания; чего ради и прибавил я к сим десяти стихам еще двадцать следующих стихов, основанных на 38 главе Иова, а именно,

Возможет ли сие ум благочестно здрав

Припадку приписать толь глупу для исправ?

Художники поднесь, искусством в них неложным

Могли ль подобны быть червям немногоможным?

Изобрели ль они хоть средство, что б им вить

Толь равну, тонку толь, и толь блещащу нить?

Другое что у них в руках толь озаренно,

Чтоб делать им парчи цветами распещренно?

Кто весть, как сок листков толь в распростерту вервь

С сугубым слоем в ней, тот обращает червь?

Как, ощутивши пар, мокроточка бестечна

Стать может толь крепка и быть вдоль бесконечна?

И кем червочик сей бывает опасен?

Да будет от зимы в убежище спасен?

В том окутавшись шолку, чему есть сам начало

Не движась там в бой и не дыша ни мало

Не в гробе ль он своем так неживя живет,

Что паки крил себе, восстав в жизнь нову, ждет?

Кто ж мудрость такову к прядению червочку

И дал, чтоб воскресать погодно, как цветочку?

Не меньше дивно есть, И ПРОЧАЯ РЯДОМ.

Того ради покорнейше прошу святейший правительствующий Синод, по явленных мне неотплатных милостях, явить и сию, то есть прибавленныи мною вновь стихи освидетельствовать; а по освидетельствовании, буде явятся достойны, приказать труждающимся в напечатании Псалтири и Феоптии, что б сии стихи к помянутой моей епистоле и в назначенный параграф

присовокупить внесением; но при том, желал бы я, что б у них быть в Москве написанным здесь моею рукою стихам, списав с них точную копию для оставления при деле в святейшем правительствующем Синоде.

Сие доношение писал я, Василий Тредиаковский, и руку приложил, от 14 мая 1757 года.

 

В. Тредиаковский В Канцелярию Академии наук

Май 1760

Господ членов, заседающих в Канцелярии Академии наук, профессор Тредиаковский просит припамятовать, что ему по напечатанию каждого тома Ролленевы Истории, получавшему тогда и жалованье, давалось по определению за труд двенадцать книг, из которых одна на александрийской бумаге, а другая на любской во французских переплетах, да десять на простой без переплета, а ныне он в корректурах (всегда скучнейших самого дела) пятого <и> шестого томов не по должности уже, но по ревности трудился ж, трудясь также и над седьмым, да без его корректур нельзя и обойтись для некоторых благосклов<?>ных причин. Итак, справедливо и должно, мнится, <н>аградить его и ныне равным же образом, в рассуждении <п>ятого и шестого томов напечатанных и уже продав<а>е<м>ых.

 

В. Тредиаковский В Канцелярию Академии наук

30 мая 1762

За милостивое решение Канцелярии Академии наук, состоявшееся сего маия 25 дня в силу моего прошения, поданного апреля 15 дня сего настоящего года, достодолжно благодарствую.

Но между прочими пунктами приказания, хотя и всеми благосклонными и с прошением моим согласными по благонамерению, пунктом под 4-м числом, начинающимся: Также и за перевод последних томов, “по напечатанию оных”, не можно мне никак быть довольну по многим твердым резонам, кои здесь умолчаваю, сверх что впадающая статейка, по напечатанию оных, всемерно против силы прошения моего, явствующего у меня под числом 3-м.

Того ради покорно прошу Канцелярию Академии наук благоволить показать мне полную милость и впадающую статейку в означенном 4-м пункте, по напечатанию оных благосклонно переменить на следующую, согласную с прошением моим, по отдании рукописного тома к напечатанию.

Доношение писал я Василей Тредиаковский, и руку приложил.

Мая 30 дня 1762 года.

 

В. Тредиаковский В Канцелярию Академии наук

2 октября 1762

С пятого тома римския Ролленевы Истории перевод, окончанный мною, взносится при сем в Канцелярию императорской Академии наук почтенно.

Того ради покорно прошу помянутую Канцелярию благоволить выдать мне деньги, определенные за перевод каждого тома: также покорнейше и настоятельно прошу и за перевод четвертого тома тоя ж истории, которой уже весь и напечатан, кроме что первый заглавный лист не вышел еще из станков не знаю для чего, а притом и за табель хронологическую, и за алфавитный реэстр к десятому тому Древней Ролленевы ж Истории (то есть за труд, как могущий составить целый одиннадцатый том величиною в печати, так и бывший мне тягостнее всякого труда в моей жизни) приказать выдать <м>не деньги ныне, в которых я имею самую крайнюю и необходимую нужду.

Доношение писал я Василей Тредиаковский и руку приложил.

От 2 октября 1762 года.

 

В. Тредиаковский В Канцелярию Морского шляхетного кадетского корпуса

14 марта 1767

Вторый том Истории о римских императорах переводом мною окончан, и при сем конец того перевода Канцелярии представляется, для того, что начало, состоящее в большой половине, давно уже отдано в типографию, да и напечатано уже из того семь листов. Деньги триста рублей за труды в силу обязательства моего за каждый том, по взнесении сего рукописного верю принять и в приеме расписаться сыну моему Льву Тредиаковскому, секретарю Мануфактур конторы.

Сей дупликатный репорт писал я Василей Тредиаковский и руку приложил.

14 марта 1767 года.