Письма XIX век — 1811 — 1820 г

Карамзин Н. М. Письмо Уварову С. С.,

с. Остафьево, 1 июля 1811.

Милостивый Государь мой Сергей Семенович!

Усердно благодарю Вас и за обязательное письмо и за любопытную книгу Шлегелеву2, при сем возвращаемую3. Я читал ее с удовольствием и заметил для себя некоторые места или, лучше сказать, слова. Много неясного, неопределенного, от того, что Автор сам видит некоторые предметы в тумане. Он злословит Пантеизм4, но заменяет его чем-то весьма неудовлетворительным. Одним словом, историческая часть этой книги лучше умственной; а пиитическая имеет свою цену.

Прошу Вас считать меня в числе тех, которые умеют ценить Ваши достоинства и приязнь. Я всегда буду рад, когда Вы при каком-нибудь случае обо мне вспомните. Надеюсь сохранить Ваше ко мне благорасположение. Простите. Живу теперь в сельском уединении и готовлюсь перейти из шестого в седьмой том моей истории.

С душевным почтением и преданностию имею честь быть, Милостивый Государь мой! Вашего превосходительства покорнейший слуга

Николай Карамзин.

Адрес: Его Превосходительству милостивому государю моему Сергею Семеновичу Уварову. В С. Петербург.

 

Карамзин Н. М. Письмо Уварову С. С.,

Москва, 6 марта 1812.

Искренно благодарю Вас, милостивый государь Сергей Семенович, за Шлегелеву книгу1, и еще более за обещание прислать мне византийцев; крайне одолжите меня, и я не замедлю возвратить их. — Шлегель пишет умно, но не излишне ли гоняется за призраком новых мыслей? Вторые причины ставит он иногда на место первых и держится исторического мистицизма; везде clairobscur*. Забавны также комплименты его в честь Австрийского Дому. Слог приятен.

Мне грустно расстаться с любезным Александром Ивановичем2. Я провел с ним несколько очень приятных часов. — Простите, будьте благополучны и не забывайте вашего покорнейшего

Н. Карамзина.

Адрес: Его Превосходительству Милостивому Государю моему Сергею Семеновичу Уварову.

 

Карамзин Н. М. Письмо Уварову С. С.,

Москва, 21 июля 1813.

Искренне благодарю Вас, Милостивый Государь Сергей Семенович, за обязательное письмо и за присланное сочинение Ваше, которого предмет без сомнения важен для народного воспитания1. Желаю сердечно, чтобы Ваше доброе, патриотическое намерение исполнилось. Хвалю усердие и мысли Ваши. Дай Бог, чтобы щастливый мир2 дал Правительству более способов заняться с успехом внутренним благоустройством России во всех частях! Доживем ли до времен истинного, векового творения, лучшего образования, назидания в системе гражданского общества? Разрушение наскучило. Говорю в смысле нашего ограниченного ума: Божественный видит иначе; но мы, бедные люди, имеем право молиться, в засуху о дожде, в бедах о спасении. — Питайте в себе усердие к общему добру и веру в возможность лучшего. Наблюдайте, размышляйте, пишите и приятельски сообщайте мне плоды Ваших трудов.

Богу угодно было испытать мое сердце тяжкою горестию: мы лишились прекрасного и единственного сына, уже шестилетнего3. — Однакож не это причиною, что я долго не отвечал Вам: Вы писали в Нижний, где меня уже не было4, и пакет Ваш странствовал недель шесть.

Потрудитесь сказать нашему общему приятелю, Александру Ивановичу Тургеневу, что я люблю и всегда буду любить его, несмотря на то, что он поленился отвечать на мое письмо: и в какое время? Когда мы, изгнанники Московские, оставив в жертву неприятелю и пламени все свое, спаслись только с любовию к отечеству и в самых незнакомых находили друзей.

Пишу теперь примечания к государствованию Ивана Васильевича и решился печатать написанное, как скоро будет мир. Для того собираюсь ехать в Петербург: однакоже посмотрю еще на обстоятельства.

Простите. Уверяю Вас в моем душевном почтении и в благодарности за Вашу приязнь. Будьте здоровы и благополучны: чего искренно желает преданный Вам

Н. Карамзин.

Адрес: Его Превосходительству Милостивому Государю моему Сергею Семеновичу Уварову. Г. Попечителю С. Петербургского Учебного округа. В Петербурге.

 

Карамзин Н. М. Письмо Уварову С. С.,

Москва, 29 Дек. 1813.

Милостивый Государь Сергей Семенович!

Искренне благодарю Вас за приятное доказательство Вашего ко мне внимания и за удовольствие, с которым я читал похвалу генералу Моро1. Характер и судьба его действительно трогательна. Вы воздали достойному достойное, языком благородного красноречия. Есть выражения сильные и щастливые. Как историограф я желал бы более исторических подробностей. — Ивана Ивановича нет в Москве2. Вручу ему экземпляр, когда возвратится.

Простите и не забывайте преданного Вам покорнейшего слугу

Н. Карамзина

Усердно поздравляю Вас с наступающим новым годом.

Адрес: Его Превосходительству Милостивому Государю Сергею Семеновичу Уварову в С. Петербурге.

 

 

Карамзин Н. М. Письмо Карамзину А. М.,

Царское Село, 1 июня 1817.

Любезнейший братец!

Я к вам пишу в Бугуруслан, а вы не получаете моих писем: это мне грустно. Авось это письмо дойдет до вас.

Дети ваши, а мои любезные племянники, слава Богу! здоровы. Они у нас обедали перед нашим отъездом в Царское Село. Я уже к вам писал, и еще повторяю, что здесь, то есть в Петербурге, учреждается пансион казенной, откуда будут выпускать в офицеры, а в гражданскую службу от 12-го до 10-го класса: не решитесь ли вы отдать туда Бориса2? Платить надобно 1500 руб, следственно еще менее, нежели у Шабо3. — Вам, любезнейший братец, нет нужды просить меня о племянниках: я готов сделать для них все, что могу. Они ведут себя хорошо.

Живем здесь в тишине, и благодарим Бога за то, что мы все здоровы по сие время. Я гуляю на вашем коне. Думаю, что жена родит здесь: этой минуты жду с беспокойством. — Государя видел я только в саду, где он милостиво разговаривал с нами. У вдов(ствующей) императрицы4 мы обедали в Павловске. Главное мое дело и здесь читать корректуры.

Целую ручку у любезной сестрицы Натальи Борисовны5, обнимаю вас и всех детей. Жена и все наше семейство вам дружески кланяется. Мы часто говорим о вас, любезнейший братец, и с сердечным удовольствием вспоминаем о всех знаках вашей к нам родственной любви.

И здесь весна была ранняя; но теперь льют дожди. Надеюсь, что и у вас нет засухи.

Будьте со всеми милыми здоровы и благополучны. Да сохранит вас Бог от всякого горя! Еще раз обнимаю вас. Навеки верный вам брат

Н. Карамзин.

Адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Александру Михайловичу Карамзину в Бугуруслане.

 

Карамзин Н. М. Письмо Карамзину А. М.,

Царское Село, 14 авг. 1817.

Любезнейший братец!

Сердечно благодарю вас за дружеское письмо и спешу известить, что Бог дал нам сына Николая1. По сие время благодаря Бога! и мать и новорожденный здоровы.

Пышные обещания при учреждении нового пансиона остались без исполнения: из него будут выпускать только в 14 класс; следственно выгоды нет, и Борису лучше остаться там, где он, до нашего переезда в Москву, где однакож не думаем быть прежде будущего августа2. — Ваши молодые, слава Богу! здоровы: знаю об них через добрых Пазухиных3. Василий4 был на маневрах, но мы сидели дома в Царском Селе, и не видали их.

Живем тихо и смирно; а скоро будет еще тише, когда Двор уедет в Москву. До сей минуты мы пользовались знаками Его милостивого к нам внимания.

Увы! Серый жеребец остался хромым; однакож я поездил на нем недели три.

Вести ваши о хлебах не очень радостны. Во многих местах жалуются на град. По крайней мере здесь хлеб не дешев.

Все мы, жена, муж, дети, свидетельствуем наше душевное почтение милостивой государыне сестрице Наталье Борисовне и мысленно целуем все ваше милое семейство. Будьте здоровы, благополучны и любите всегда преданного вам брата Н. Карамзина.

Обнимите за нас любезнейшего брата Федора Михайловича5 со всеми его любезными детьми.

Адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Александру Михайловичу Карамзину в Бугуруслане.

 

 

Карамзин Н. М. Письмо Карамзину А. М., 14 января 1818 г. Санкт-Петербург

Любезнейший братец! Александр Михайлович!

Сердечно благодарю вас за дружеское письмо. Грустно мне слышать о худом здоровье брата Федора Михайловича: дай Бог, чтобы оно уже поправилось и не мешало ему заниматься попечением о своем семействе любезном! В здешнем свете добрые не всегда благоденствуют; хлопот много, а наслаждений мало.

Я сам не очень здоров. Печатание истории кончилось: думаю недели через две видеть ее1. Тогда и к вам доставлю экземпляр.

Вчера обедали у нас и Василий и Борис; один служит, другой учится порядочно. Когда буду выезжать, то увижусь с Шабо и поговорю с ним. Остаемся при прежнем намерении, если будем живы, возвратиться в Москву около половины августа. Тогда поговорим о Борисе.

Катерина Андреевна вместе со мною свидетельствует душевное почтение любезнейшей сестрице Наталье Борисовне и вас уверяет в своей искреннейшей любви. Всем семейством обнимаем мысленно все ваше. Будьте здоровы и благополучны, милый брат. Мы уверены в вашей дружбе, а вы не сомневайтесь в нашей. Навеки преданный вам брат

Н. Карамзин.

Адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Александру Михайловичу Карамзину в Бугуруслане.

=======================================================

Карамзин Н. М. Письмо Императрице Марии Федоровне, 24 января 1818 г. Санкт-Петербург

Всемилостивейшая Государыня!

Имею Счастие представить Вашему Императорскому Величеству мою Историю, полагаясь на Ваше милостивое расположение к Автору гораздо более, нежели на достоинство книги.

С сердечною радостию слышали мы от Государя Императора и Великого Князя о добром здоровье Вашего Императорского Величества. Москва не престает восхищаться своими Августейшими Гостями, а мы не престаем чувствовать нашего сиротства. Весна будет веселить нас только мыслию о близости лета. Павловское всегда прекрасно: надеюсь около половины мая гулять в садах его с приятностию, но не без грусти: там еще не будет Той, Которою все ожило и расцвело в сих некогда диких местах!

Повергаю себя со всем семейством к Вашим стопам.

Всемилостивейшая Государыня! Вашего Императорского Величества всеподданнейший

Николай Карамзин.

С. Петербург, 24 генваря 1818.

 

Карамзин Н. М. Письмо Карамзину А. М., 4 июля 1818 г. Санкт-Петербург

Любезнейший братец!

Сердечно благодарю вас за дружеское письмо и поздравляю вас с новым офицером. Вы уже знаете, думаю, что Васенька офицер. Это счастливо. Мы спешим снарядить его всем нужным. Борис Сергеевич Пазухин1 взял у меня на его обмундирование 2500 рублей. Когда вы пошлете ко мне сии деньги, то адресуйте на мое имя в Петербург, а не в Царское Село, где ваше письмо лежало недели три. Хотя мы по милости Государя и отправились на сих днях в Царское Село, но проживем там не долго, и вернее надписывать к нам письма в Петербург.

Кажется, что мы останемся здесь еще на год для второго издания Истории: ибо первое все разошлось еще весною. Вы прислали мне 200 ру. на три экземпляра: у меня уже давно нет ни одного, но я купил их у книгопродавца Сленина2 и велел ему отправить их на ваше имя в Бугуруслан. Уведомьте, любезнейший братец, о получении. Надеюсь, что ваш экземпляр, отправленный мною к вам в феврале или марте, наконец дошел до вас.

Уведомьте также, что вы думаете сделать с Борисом: оставите ли его еще на год в пансионе у Шабо? Он учится изрядно и бывает часто у нас. О Васеньке генерал его отзывается также хорошо. Содержание его будет вам теперь стоить дороже; но что делать?

Каково-то у вас лето? У нас в Нижегородской деревне3 весьма плохи хлебы. Вести из других мест также не весьма хороши. Мы ходили здесь в шубах до июня; но теперь время прекрасное.

Целую ручку у любезной сестрицы Натальи Борисовны и все ваше милое семейство. Жена моя и дети уверяют всех вас в своей родственной дружбе.

Будьте благополучны, любезнейшие. А мы слава Богу! здоровы и преданы вам всею душою. Ваш верный брат

Н. Карамзин.

Обнимите за меня любезнейшего брата Федора Михайловича со всем его семейством.

 

Карамзин Н. М. Письмо Карамзину А. М., 15 мая 1819 г. Царское Село

Царское Село, 15 мая 1819.

Любезнейший братец! Давно не имею от вас писем. Вы, кажется, не отвечали на мое последнее, в котором мы всем домом поздравляем вас с щастливым замужеством нашей любезной племянницы. Мы переехали рано в Царское Село, где и тотчас простудились и заперлись; теперь встаю с постели, но еще не выхожу из дому.

Пазухины1 едут из Петербурга, один определен в Владимире, а другой в Симбирске советником. Я велел сказать человеку Борисову, чтобы он во всех нуждах относился ко мне. В июле надобно будет отдать Борису Шабо 1000 ру., а ваших денег осталось у меня только 200 ру. с чем-то, которые пойдут на платье Борису. Нынешнею зимою я был несколько раз в пансионе у Шабо и могу похвалить его искренно: я не знаю лучшего. Борис учится изрядно. Василья видел я перед отъездом из Петербурга. Оба здоровы.

Братец Федор Михайлович отправляется к вам водою.

Целую ручку у почтенной сестрицы Натальи Борисовны, дружески обнимаю вас и все ваше милое семейство. Жена и дети мои уверяют вас всех в своей душевной привязанности. Будьте здоровы, благополучны и любите преданного вам покорнейшего брата

Н. Карамзина.

=============================================================

П. А. Вяземский — Пушкину.

30 апреля 1820 г. Варшава.

Я очень рад, что тебе вздумалось написать ко мне: у меня есть до тебя дело. Сделай одолжение, высылай тот час по напечатании твою поэму и скажи мне, в каких местах подражал ты и кому. Я хочу придраться к тебе и сказать кое-что о поэзии, о нашей словесности, о писателях, читателях и прочее. Не забудь моей просьбы. Впрочем я очень жалею, что ты в письме своем мало говоришь о себе, а много о Катенине. Его ответ не удобопонятен: как быть моему <——> его испражнением? разве я ему в штаны <——>? Ты знаешь ли заклад Фокса. Он приятелю велел на себя <——-> и приходит в беседу: все от вонючего убегают и говорят, что он <———>: заводят споры; бьются об заклад, Фокса раздевают, и противники хватаются за выложенные гвинеи. Извините, возражает Фокс, вот, кто мне <——>, указывая на приятеля, и есть свидетели. — Но я о Катенине ни с кем не спорил и <——> свое держу про себя. Вот начало письма весьма <———>; но,

Благочестивых слов в душе признавши цену,

Я каждому его смиренно отдаю.

Далее следую за твоим письмом, и то не о золоте приходится говорить: о стихах моих. Если ты непременно хочешь, чтобы стихи мои в послании к Дмитриеву метили на Катенина, то буде воля твоя; но признайся что я не слыхал, чтобы он когда-нибудь унижал достоинства Державина или хотел пускаться писать басни: следственно на его долю выпадает один стих о Людмиле; жалею, что он не достойным образом разит — извини мне выражение — нахальство входить в рукопашный бой с Жуковским на поприще, ознаменованном блистательными его успехами. Тут уже идет не о личности, а о нравственном безобразии такого поступка; ибо не признавать превосходства Жуковского в урожае нынешних поэтов значит быть ослепленным завистью: здесь слепота глупости подозреваться не может. Еще окончательное слово: стихотворческого дарования, не говорю уже о поэтическом, в Катенине не признаю никакого; с Шаховским можно еще быть зуб за зуб: бой ровнее: он род удельного князя, который также при случае может напасть в расплох, и отразить его приносит некоторую честь. Каков он ни есть, а всё в наше время единственный комик. Бог душу мою видит; спроси у него, и он скажет, что ни за какие лица, а еще менее того за мою харю вступаться не буду; но, как есть честь, истинна, есть так же и изящность, которой должно служить верою и правдою и потому, где и как можно, изобличать тех, которые оскорбляют представителей ее. — Ну полно ли? уговор лучше денег: если ответ твой на мой ответ будет ответом на мой ответ, то не иметь тебе от меня ни ответа, ни привета. Я так отстал от русской словесности, то есть от ее житья-бытья, что дурные стихи меня уже не бесят; сохранил одно чувство сладострастия при чтении хороших. Сам пишу стихи полусонный и махинально: читать их здесь не кому, а ты сам ремесленник и знаешь, что следственно первейшего и главнейшего удовольствия я не имею; а стоять на ряду с к.<нязем> Цертелевым в Сыне Отечества под клеймом: Варшава, чести и прибыли большой нет.

Пиши ко мне о себе; о радостях и неудовольствиях своих, надеждах и предположениях. Пока у нас не будет журнала с нравственною и политическою целию, писать весело нельзя. Мы все переливаем из пустого в порожнее и играем в слова, как в бирюлки. Прости, мой искусный Бирюлкин. Обнимаю тебя от всего сердца.